Разговор с Падуном

Ты все ревешь, порог Падун,
Но так тревожен рев:
Знать, ветер дней твоих подул
С негаданных краев.

Подул, надул - нанес людей:
Кончать, старик, с тобой,
Хоть ты по гордости твоей
Как будто рвешься в бой.

Мол, сила силе не ровня:
Что - люди? Моль. Мошка.
Им, чтоб устать, довольно дня,
А я не сплю века.

Что - люди? Кто-нибудь сравни,
Затеяв спор с рекой.
Ах, как медлительны они,
Проходит год, другой...

Как мыши робкие, шурша,
Ведут подкоп в земле
И будто нянчат груз ковша,
Качая на стреле.

В мороз - тепло, в жару им - тень
Подай: терпеть невмочь,
Подай им пищу, что ни день,
И крышу, что ни ночь.

Треть суток спят, встают с трудом,
Особо если тьма.
А я не сплю и подо льдом,
Когда скует зима.

Тысячелетья песнь мою
Пою горам, реке.
Плоты с верховья в щепки бью,
Встряхнувшись налегке.

И за несчетный ряд годов,
Минувших на земле,
Я пропустил пять-шесть судов,-
Их список на скале...

И челноку и кораблю
Издревле честь одна:
Хочу - щажу, хочу - топлю,-
Все в воле Падуна.

О том пою, и эту песнь
Вовек но перепеть:
Таков Падун, каков он есть,
И был и будет впредь.

Мой грозный рев окрест стоит,
Кипит, гремит река...

Все так. Но с похвальбы, старик,
Корысть невелика.

И есть всему свой срок, свой ряд,
И мера, и расчет.
Что - люди? Люди, знаешь, брат,
Какой они народ?

Нет, ты не знаешь им цены,
Не видишь силы их,
Хоть и слова твои верны
О слабостях людских...

Все так: и краток век людской,
И нужен людям свет,
Тепло, и отдых, и покой,-
Тебе в них нужды нет.

Еще не все. Еще у них,
В разгар самой страды,
Забот, хлопот, затей иных
И дела - до беды.

И полудела, и причуд,
И суеты сует,
Едва шабаш,-
Кто - в загс,
Кто - в суд,
Кто - в баню,
Кто - в буфет...

Бегут домой, спешат в кино,
На танцы - пыль толочь.
И пьют по праздникам вино,
И в будний день не прочь.

И на работе - что ни шаг,
И кто бы ни ступил -
Заводят множество бумаг,
Без них им свет не мил.

Свой навык принятый храня
И опыт привозной,
На заседаньях по три дня
Сидят в глуши лесной.

И, буквы крупные любя,
Как будто для ребят,
Плакаты сами для себя
На соснах громоздят.

Чуть что - аврал:
"Внедрить! Поднять -
И подвести итог!"
И все досрочно,- не понять:
Зачем не точно в срок?..

А то о пользе овощей
Вещают ввысоке
И славят тысячи вещей,
Которых нет в тайге...

Я правду всю насчет людей
С тобой затем делю,
Что я до боли их, чертей,
Какие есть, люблю.

Все так.
И тот мышиный труд -
Не бросок он для глаз.
Но приглядись, а нет ли тут
Подвоха про запас?

Долбят, сверлят - за шагом шаг -
В морозы и жары.
И под Иркутском точно так
Все было до поры.

И там до срока все вокруг
Казалось - не всерьез.
И под Берлином - все не вдруг,
Все исподволь велось...

Ты проглядел уже, старик,
Когда из-за горы
Они пробили бечевник
К воротам Ангары.

Да что! Куда там бечевник!-
Таежной целиной
Тысячеверстный - напрямик -
Проложен путь иной.

И тем путем в недавний срок,
Наполнив провода,
Иркутской ГЭС ангарский ток
Уже потек сюда.

Теперь ты понял, как хитры,
Тебе не по нутру,
Что люди против Ангары
Послали Ангару.

И та близка уже пора,
Когда все разом - в бой.
И - что Берлин,
Что Ангара,
Что дьявол им любой!

Бетон, и сталь, и тяжкий бут
Ворота сузят вдруг...
Нет, он недаром длился, труд
Людских голов и рук.

Недаром ветер тот подул.
Как хочешь, друг седой,
Но близок день, и ты, Падун,
Умолкнешь под водой...

Ты скажешь: так тому и быть;
Зато удел красив:
Чтоб одного меня побить -
Такая бездна сил
Сюда пришла со всех сторон;
Не весь ли материк?

Выходит, знали, что силен,
Робели?..
 Ах, старик,
Твою гордыню до поры
Я, сколько мог, щадил:
Не для тебя, не для игры,-
Для дела - фронт и тыл.

И как бы ни была река
Крута - о том не спор,-
Но со всего материка
Трубить зачем же сбор!

А до тебя, не будь нужды,
Так люди и теперь
Твоей касаться бороды
Не стали бы, поверь.

Ты присмирел, хоть песнь свою
Трубишь в свой древний рог.
Но в звуках я распознаю,
Что ты сказать бы мог.

Ты мог бы молвить: хороши!
Всё на одни весы:
Для дела всё. А для души?
А просто для красы?

Так - нет?.. Однако не спеши
Свой выносить упрек:
И для красы и для души
Пойдет нам дело впрок...

В природе шагу не ступить,
Чтоб тотчас, так ли, сяк,
Ей чем-нибудь не заплатить
За этот самый шаг...

И мы у этих берегов
Пройдем не без утрат.
За эту стройку для веков
Тобой заплатим, брат.

Твоею пенной сединой,
Величьем диких гор.
И в дар Сибири свой - иной
Откроем вдаль простор.

Морская ширь - ни дать ни взять -
Раздвинет берега,
Байкалу-батюшке под стать,
Чья дочь - сама река.

Он добр и щедр к родне своей,
И вовсе не беда,
Что, может, будет потеплей
В тех берегах вода.

Теплей вода,
Светлей места,-
Вот так, взамен твоей,
Придет иная красота,-
И не поспоришь с ней...

Но кисть и хитрый аппарат
Тебя, твой лик, твой цвет
Схватить в натуре норовят,
Запечатлеть навек.

Придет иная красота
На эти берега.
Но, видно, людям та и та
Нужна и дорога.

Затем и я из слов простых
И откровенных дум
Слагаю мой прощальный стих
Тебе, старик Падун.
1958
Твардовский Александр. All poems
Russian poems every day

Message History

Delivery option(s)
