Что такое истинное смирение и в чем измеряется? Где проходит граница между скромностью и разрушением собственного достоинства? И когда скрытая гордыня выдается за смирение? Главный редактор «Лехаима» Борух Горин читает недельную главу Бегаалотха.

Краткое содержание главы

В главе Бегаалотха, название которой означает «когда ты будешь возжигать» и взято из книги Бемидбар 8:2, Аарону заповедано возжигать светильники Меноры, а колено Леви посвящается на служение в Святилище.

В ответ на просьбу людей, которые не смогли принести пасхальную жертву в назначенное время из-за ритуальной нечистоты, устанавливается Песах шени, «второй Песах». Они сказали Моше: «Почему мы должны быть лишены?» Затем Господь объясняет Моше порядок передвижения и стоянок Израиля в пустыне. Народ отправляется в путь от горы Синай, где он находился почти год.

В дальнейшем народ начинает жаловаться на «хлеб с небес», ман, и требует от Моше мяса. Моше назначает семьдесят старейшин, на которых передает часть своего духа, чтобы они помогали ему нести бремя управления народом. Мирьям говорит о Моше дурное и поражается цараат; Моше молится о ее исцелении, и вся община ждет семь дней, пока она не выздоровеет.

***

Старый анекдот. Был однажды раввин — личность, казалось бы, безупречная: и большой знаток Торы, и человек, всей душой преданный общине, и при этом удивительно скромный, тихий, ходивший среди людей почти незаметно. После многих лет самоотверженного служения ему стало интересно: что же на самом деле думают о нем члены общины? И он решил устроить собственные похороны. Его положили на носилки, завернули в талит, вокруг собрались уважаемые люди города, и начались надгробные речи. Первый с болью говорил о человеке, который всю жизнь не прекращал учить Тору. Второй глубоко вздыхал о кончине руководителя, преданного своей общине. Третий плакал о примерном семьянине. И вдруг раввин вскочил с носилок и закричал: «Подождите! А как же моя необыкновенная скромность, которой я был наделен? Вы забыли сказать о моей скромности!..»

Как человек должен оценивать самого себя? Должен ли он признавать свои особые достоинства — или, наоборот, обязан их отрицать и принижать собственные достижения? Допустим, речь идет о человеке успешном, талантливом, впечатляющем, обладающем выдающимися способностями. Должен ли он прямо осознавать свои сильные стороны — или обязан вести себя с фальшивой скромностью и делать вид, будто ничего этого нет? Этот вопрос с особой силой возникает в нашей недельной главе. Обычно Тора почти не дает прямых характеристик личности Моше Рабейну, величайшего из пророков. Но здесь Тора отступает от своего обычая и произносит о Моше одну-единственную «похвалу»:

«וְהָאִישׁ מֹשֶׁה עָנָו מְאֹד מִכֹּל הָאָדָם אֲשֶׁר עַל פְּנֵי הָאֲדָמָה» — «А человек Моше был очень смиренным, более всякого человека, который на лице земли» (Бемидбар 12:3).

И чтобы почувствовать остроту этой фразы, надо сказать прямо: Тора утверждает, что Моше был смиреннее абсолютно всех людей на земле. Смиреннее самого униженного, самого обездоленного, самого несчастного человека. И тут возникает очевидный вопрос: как это возможно? Ведь Моше стоял перед фараоном и с царственным достоинством вывел Израиль из Египта. Моше трижды поднимался на небо и жил там, как ангел, в Божественной близости. Как он мог одновременно быть самым смиренным человеком на земле? Скажем еще резче: когда у Моше появлялась свободная минута и он думал о самом себе, знал ли он, что он — «избранный из человеческого рода», человек, подобного которому не было и не будет? Если знал, как он мог быть смиреннее всех? А если не знал, как мог твердо стоять перед фараоном? В «Ликутей Сихот», том 13, стр. 30, Любавичский Ребе формулирует этот вопрос так: стих «А человек Моше был очень смиренным» совершенно непонятен, ведь именно он получил Тору на Синае, Всевышний учил его Торе сорок дней и сорок ночей, еще раньше он вывел евреев из Египта, и Бог сказал ему: «גם בך יאמינו לעולם» — «И в тебя также будут верить вечно». Как же возможно, чтобы он был смиреннее всех людей?

Мы хотим сегодня коснуться темы, которая является одной из значительных революций, совершенных хасидизмом. И эта тема никогда не была столь важной, как в нашем поколении — поколении больном, сомневающемся, неуверенном в самом себе. Когда-то в ешивах мусара люди с потухшими лицами били себя в грудь: «Я ничто, ничто, абсолютный ноль». Однажды молодой человек вошел и стал говорить о себе: «Я ничто». Один из старших учеников с некоторым презрением заметил: «Тоже мне — ничто…» Конечно, значение смирения в словах мудрецов огромно: в трактате Псахим 66а сказано, что тот, кто гордится, теряет свою мудрость; в трактате Таанит 7а говорится, что Тора сохраняется именно у тех, кто делает себя низким и неприметным; в трактате Эрувин 13б объясняется, что закон установлен по мнению школы Гилеля потому, что они были мягкими и смиренными. И все же возникает вопрос: что такое истинное смирение — и где проходит граница между смирением и разрушением собственного достоинства?

Книга Бемидбар вообще построена как книга резкого перелома. Первые две с половиной главы — возвышены до небес: освящают Мишкан, пересчитывают народ Израиля и, главное, начинают движение к Земле Израиля. В нашей главе мы читаем, как народ прощается с горой Синай, где провел последний год, и отправляется к обещанной земле. Это произошло 20 ияра, на второй год после Исхода:

«וַיְהִי בַּשָּׁנָה הַשֵּׁנִית בַּחֹדֶשׁ הַשֵּׁנִי בְּעֶשְׂרִים בַּחֹדֶשׁ נַעֲלָה הֶעָנָן מֵעַל מִשְׁכַּן הָעֵדֻת. וַיִּסְעוּ בְנֵי יִשְׂרָאֵל לְמַסְעֵיהֶם מִמִּדְבַּר סִינָי» — «И было во второй год, во второй месяц, в двадцатый день месяца, поднялось облако над Мишканом свидетельства. И сыны Израиля отправились в свои переходы из пустыни Синай» (Бемидбар 10).

Моше с волнением говорит своему тестю Ховаву, сыну Реуэля: «נֹסְעִים אֲנַחְנוּ אֶל הַמָּקוֹם אֲשֶׁר אָמַר ה׳ אֹתוֹ אֶתֵּן לָכֶם» — «Мы отправляемся к месту, о котором Господь сказал: его Я дам вам». Но проходит меньше одного дня пути — и начинается великое падение. С этого места Тора открывает цепочку из двух с половиной глав — Бегаалотха, Шлах, Корах, — где народ падает от одной беды к другой: жалобы, вожделение, история Мирьям, разведчики, Корах. Сначала они ропщут и желают мяса, потом Мирьям говорит о «рабе Моем Моше», потом разведчики отвергают «землю желанную», а затем Корах подрывает власть Моше и Аарона. Горький итог приходит в главе Шлах: они получают самое тяжелое наказание — сорок лет скитаться по пустыне и там умереть.

Что хочет сказать Тора этой цепью грехов о «поколении знания»? В «Ликутей Сихот», том 9, стр. 7, объясняется важная мысль: цель сорокалетнего скитания по пустыне состояла не просто в наказании за грех разведчиков, а в раскрытии глубокой связи с Богом. Это произошло через испытания, которые они прошли в пустыне, и через «возвращение» к Богу, совершенное ими после падений. Именно это пробудило в евреях такую связь со Всевышним, которую ничто не может разрушить, по аналогии со словами Рамбама о преимуществе баалей тшува перед праведниками: они вкусили вкус зла и отвергли его. Испытание — это лестница, поднимающая человека. Как невозможно подняться без лестницы, так невозможно по-настоящему приблизиться к Богу без испытаний.

Первые беды, описанные здесь, — это «מתאוננים ומתאווים», ропщущие и желающие. После одного дня пути они начинают с тоской вспоминать Египет:

«זָכַרְנוּ אֶת הַדָּגָה אֲשֶׁר נֹאכַל בְּמִצְרַיִם חִנָּם, אֵת הַקִּשֻּׁאִים וְאֵת הָאֲבַטִּחִים» — «Мы помним рыбу, которую ели в Египте даром, огурцы и арбузы» (Бемидбар 11).

Раши объясняет: «חִנָּם מִן הַמִּצְווֹת» — «даром от заповедей». Они не имели в виду, что египтяне бесплатно кормили их рыбой и арбузами. Их претензия была глубже: прежде мы были рабами телом, но внутренне были свободны, а теперь стали рабами всех заповедей. Мидраш Сифри объясняет, что особенно они жаловались на запреты кровосмешения и запрещенных связей:

«וַיִּשְׁמַע מֹשֶׁה אֶת הָעָם בֹּכֶה לְמִשְׁפְּחֹתָיו» — «И услышал Моше народ, плачущий по своим семьям» (Бемидбар 11:10), то есть, говорит Сифри, они плакали из-за запрета тех семейных связей, которые прежде были им разрешены. Моше слышит эти бесконечные жалобы и это его разбивает: после года чудес в пустыне, после дарования Торы и возведения Мишкана они сомневаются в самой связи с Богом. Он обращается к Всевышнему: «לֹא אוּכַל אָנֹכִי לְבַדִּי לָשֵׂאת אֶת כָּל הָעָם הַזֶּה כִּי כָבֵד מִמֶּנִּי» — «Не могу я один нести весь этот народ, ибо он тяжел для меня». В ответ Бог велит выбрать семьдесят старейшин, наделить их от духа Моше, и они будут помогать ему управлять народом.

И из этого вырастает следующая история — история Мирьям, которая является центром нашей темы. Когда Моше назначил семьдесят пророков, в стане была большая радость. Все радовались за избранных. Но на краю стана стояли две женщины и разговаривали между собой: Мирьям-пророчица и ее невестка Ципора, жена Моше....

lechaim

Message History

Delivery option(s)