Прежде всего, я хочу сказать большое спасибо всем авторам. Это действительно был очень сильный заход: очень разные рассказы, очень красивые рассказы, очень интересные рассказы.

Мне было сложно многие из них оценивать, потому что то и дело хотелось уйти в субъективщину. Что-то понравилось больше, что-то понравилось меньше, но понравилось меньше не потому, что рассказ плохой, а просто потому, что ну вот такое мне лично нравится меньше. И всегда приходилось сдерживать себя и пытаться посмотреть более трезвым взглядом.

Поэтому, наверное, претензии мои будут чуть более субъективны, а вот оценки я постаралась расставить более объективно.

Ну, как получилось.

“Балаган”

Жара — ключевое слово этого рассказа. Жара и все, что за этим следует: липкая, удушающая атмосфера, марево и морок, в котором все дрожит, видоизменяется, растекается, переливается из одного в другое.

Это очень липкий рассказ, очень болезненный и очень насыщенный. Мне не хотелось ковыряться в исторических деталях, потому что показалось, что история здесь во многом лишь фон для этого собрания липких, нарывающих образов.

Пестрота языка, пестрота событий, пестрота эпизодов — все это смешивается в огромный лихорадочный сон. И эта лихорадочная динамика соответствует общему настрою и работает на атмосферу, и во сне вовсе не нужно логически что-то увязывать и подробно разжевывать - но мне показалось, что рассказ бы выиграл, если бы безумие было более растянутым. Чтобы чуть увеличенный размер дал бы читателю возможность просто передохнуть, а не прискакать к финалу с высунутым языком и абсолютно ошарашенным.

“Бег” Есть какое-то удивительное ощущение, что “Балаган” и “Бег” могли бы быть частями одного диптиха.

Здесь тоже очень вязкая атмосфера, здесь тоже очень много жары, влаги, очень много пестроты, очень много безумия. Но при этом есть горечь, тоска, обреченность и налет тлена, который начинает нас преследовать еще до — не то что финала, а еще до собственно убийства.

Автор делает обманку, заставляя нас подумать, что этот тлен — всего лишь извечная эмигрантская тоска, смерть личности, смерть самоидентификации, пока не оказывается, что это просто смерть.

Но мне показалось, что в какой-то момент запах этого тлена, который был очень тонким, щекочущим ноздри, но тревожащим, вдруг отступил — заваленный, погребенный под вакханалией Нового Орлеана, под буйством красок, цветов, звуков, вкусов и других запахов. Но, возможно, так и было нужно.“Долгая горечь усталой землицы”

Мне кажется, это рассказ, который в принципе можно закидывать и в какой-нибудь толстый журнал. Конечно, потом получить по шее за обилие мата, и за обилие мертвецов, и за “вообще, что у вас тут за вся такая пакость, зачем вы это сделали?” Но тем не менее рассказ на самом деле сделан, в том числе, и по канонам — как мне кажется — премиальной литературы.

Вот у нас языковая игра Татьяны Толстой. Вот у нас выморочность Сорокина. Вот у нас огромное количество отсылок и подмигиваний ко всему, что только можно — бери и разгадывай их. Вот у нас, в конце концов, очень живой, очень яркий, очень насыщенный текст, который нужно читать медленно и вдумчиво. В нем слишком много и того, “что”, и того, “как”— как рассказано и что рассказано, а еще что подразумевалось.

К нему приходится возвращаться — понравился он тебе или нет — для того чтобы попытаться еще раз расковырять все авторские задумки. Да, потому что хочется расковырять авторские задумки.

“Когда исчез Казахстан”

Очень странный, немного монотонный рассказ. Словно тоже вымороченный в жаре, как и “Балаган”, но в жаре другой — сухой, растягивающей, удушающей и иссушающей все: мысли, эмоции, желания. Довольно неспешный текст, и шокирующе спокойный, учитывая то, о чем в нем идет речь.

Финальные образы мне напомнили классический образ баркеровских шагающих городков, но нисколько не испортили рассказ.

Конечно, тут можно было бы поискать повестку экологического хоррора, может быть, поковыряться в этническом самосознании и так далее. Но именно два образа — исчезнувшей страны и нечто огромного, растущего под землей — это те два столпа, которые держали весь текст на протяжении всей истории. Потому что без них это была бы, ну, история об оживающих покойниках.

А так — прекрасно.

“Коммуналка”

Ох, наверное, я буду не одна, кто скажет, что это же не хоррор. Ну, а с другой стороны, если покопаться и подумать — в общем-то, здесь есть хоррор в образе человеческого зла.

И на фоне ярчайших сатирических, трогательных, ностальгических описаний жильцов коммуналки вот это тихое, аккуратное, спокойное человеческое зло на самом деле очень страшно.

Единственное, что меня немного напрягло (но это нисколько не повлияло на мою оценку рассказа) — меня смутило, что попугай раздвигает прутья лапами. Скорее он бы выломал прутья клювом - или же сдавил по паре рядом стоящих, прижал их друг к другу и так бы получил нужное отверстие (у меня во всяком случае сбегали именно так). Но тогда бы не получился такой трогательный образ окровавленных лап.

“Красная тихоходка”

Удивительный случай - это рассказ, в котором главные герои, которые вроде бы должны располагать к себе, оказались абсолютно неприятными мне (собственно, такими они и были описаны в доброй трети рассказа). Я абсолютно не переживала за героиню и была равнодушна к главному герою.

И с огромным трудом — буквально заставляя себя — прочла сцену боя. Потому что вот городских сумасшедших мне было безумно жалко — настолько они были трогательны и беззащитны – и смелы, и отчаянны.

И мне показалось, что это был довольно неравноценный обмен. И рассказ стал для меня одним из самых душераздирающих не только на этой ЧД.

“Ногти пахнут кисленьким”

Ооо, альтернативный СССР! Довольно популярное направление — достаточно вспомнить знаменитый рассказ Лазарчука — но неизменно выигрышное.

Во всяком случае, первую половину рассказа мне хотелось как можно больше узнать об этом мире и, возможно, даже почитать сборник рассказов из этой вселенной, если не целую повесть.

Но последующая вакханалия мне показалась пусть и логичной, но сумбурной, перенасыщенной, словно автор выронил из рук мешок с образами, и тот лопнул, и они выкатились, высыпались, выползли и затопили все и всех.“Переулок Гнилых Зубов”

Рассказ совершенно неожиданный. В общем-то, как казалось поначалу, банальный зачин — “у меня пропал друг, мы его идем искать и сейчас влезем в какую-то жопу” — обернулся фантасмагоричным и, на удивление, очень серьезным рассуждением об этике, гуманизме и цене, которую здесь платит совершенно невиновная, скажем так, личность.

И тот самый вопрос о слезе ребенка и о том, чего она может стоить. Ну и, конечно же, есть ли душа у смоделированной личности?

Хоррор оборачивается философским высказыванием. И рассказ пугает не тем, что в нем описано, — а скорее какой-то перспективой, к которой мы все можем прийти.

“Самая крутая на свете рампа для самых убойных трюков”

Мне показалось, что рассказу изрядно подкузьмил, на мой вкус, финал. Он настолько образный, настолько мощный, настолько леденящий — ну, может быть, это просто чисто мои фобии, — этот образ гигантского скейтера, который приходит из ниоткуда и несет неизвестно что и неизвестно зачем — что напрочь поглотил все предыдущее.

Хотя и предыдущее было весьма неплохим: аккуратное затягивание читателя в контекст скейтбординга, подростковая мальчишеская бытовуха, жизнь приморского городка, семейные тайны, безумие, которое медленно расползается по тексту...

И любой другой финал поддержал бы все то, что рассказывалось в тексте. Но гигантский скейтер своим монструозным образом раздавил все, что было до этого.

“Симпилятор диструбных гентронов, или Очень тупые шутки”

У меня вообще сложилось впечатление, что в этом заходе очень много рассказов, которым подходит картинка “все е… сошли с ума”. Очень много безумцев, очень много историй, где герой пребывает на грани. Очень много рассказов, где до конца не понятно: мистика ли это или всего лишь игра поврежденного сознания.

Но здесь автор подкинул нам небольшую зацепку. Герой не просто тупо шутит — он, в принципе, вряд ли шутит. Это какой-то набор слов, который больше напоминает галочку: “Я что-то ляпнул по этой теме”. Это действительно максимально тупые… эээ… высказывания?... которые не будут смешны даже самому циничному хохотуну.

И именно эти тупые высказывания заставляют нас сомневаться в адекватности рассказчика — прежде всего по отношению к себе. И в итоге финал оказывается закономерным, а не очередным “вот это поворотом”.

“Фандом”Для меня это был очень грустный рассказ, поскольку я так или иначе вспоминала свой старый фандом. Который так и остался на форуме, где сейчас бродят лишь боты. И где часть завсегдатаев, на плечах которых он держался, уже, к сожалению, мертвы — во всех смыслах этого слова. И прежде всего, к сожалению, в прямом.

Чисто технически рассказ играет на беспроигрышном варианте — малоизвестное произведение искусства. Оно бывает в разных видах: и затерянная пленка, и забытый фильм, и мультфильм, который пытаются найти в интернете по пересказу, и даже рассказы, которые пишет главный герой — или, как здесь, малоизвестное аниме.

Благодаря этому приему мы получаем, по сути дела, несколько историй в одной упаковке. Нередко бывает, что фиктивная история, от которой мы получаем буквально рожки да ножки, оказывается более интересной, нежели та история, внутри которой она находится. Но здесь такого не произошло. Здесь они уравновешены.

И мы видим простую, страшную трагедию одинокого человека, который пытается вернуться в прошлое, когда у него была иллюзия нужности и когда все было хорошо. Но этого никогда не произойдет. И в попытках что-то вернуть можно просто потерять себя.

Это страшно.

“Цок-цок”

Здесь автор несколько раз обманывает...